«Православный альманах»

 

А. Лукьянов

 

 

 

 

 

Мечты,

реальность,

вера

 

 

 

 

 

 

 

 

г.Курск 2015

 

 

 

 

 

 

 

Мечты уносят вдаль,

Реальность приземляет,

Страдания томят,

А вера укрепляет.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.

Унылой чередой

безликих серых дней

Влачится наша жизнь

Свой смысл от нас скрывая.

В извечной суете,

Духовной пустоте

Сжигаем Божий дар,

К могиле приближаясь.

Постичь желаем мы

Все таинства земли,

Ища разгадки ключ

В житейском мудрованьи,

Но разум без любви,

Но сердце без тепла

К нулю низводят наши

Все старанья.

Кто человеку брат?

Кто человеку волк?

Кто вознесет его?

А кто низвергнет вниз?

И есть ли в жизни смысл?

И есть ли в жизни толк?

Или случайность все?

Или судьбы каприз?

В неясных бликах нам

Мерещится ответ,

Разгадок миражи

Томят и будоражат,

Но ясности в них нет

И чёткости в них нет,

И истину Господь

Лишь нам в конце укажет.

А потому, вопит душа

К Тому, кто знает все ответы,

Чтоб ободрил,

Чтоб поддержал,

Чтоб просветил нас в мире этом.

Господь — Христос,

Спаситель наш,

Открой слепые вежды наши,

Даруй нам слух,

Зажги сердца,

Чтоб жизнь земная стала краше.

2.

Пролегла борозда в пахоте.

Плуг вспорол покрывало земли.

Расползлась черным шрамом она,

Чтобы семя в нее бросили.

Окольцуется дерева стан,

Ведя счет веренице лет.

Годовое кольцо – тот же шрам,

Словно след прожитых бед.

Складка кожи на лбу – борозда,

Годовое кольцо на лице.

Отразилась в ней жизнь, как в воде,

Проявилась души красота.

Жизни бег

Как искусный хирург –

Правит вывихи,

Штопает раны,

Исправляет обоих

Колен хромоту,

Лишь на лбу оставляет

Страдания шрамы.

3.

Лица  хитрые,

Глазки блудные,

Лбы покатые

От бровей,

Кожа с юности

Уж морщиниста,

Души каменны

Меж грудей.

Веет смрадным

Вокруг дуновением,

Время жатвы

Уже началось.

Семя доброе

В закромах давно,

Места терниям

Там не нашлось.

4.

Ненадолго зима

Умертвила природу.

Ненадолго умолкли

Певчих птиц голоса.

И не долго слеза

На бегу замерзала,

Осушая глаза,

Иссушая сердца.

Уже вздыбились спинки

Озябших пригорков,

Чернотой пробивая

Осевший снежок,

И старушек окрестных

К себе собирает

Разогретый на солнце

Церковный порог.

5.

Ясно солнышко

Закатилося,

Все в зловещий мрак

Погрузилося.

Божья тварь побыстрей

В норки скрылася.

Разбежалися все,

Затаилися.

Мрак ночной,

Разгоняющий доброе,

Вызывает из недр

Все худобное,

Из своих богомерзких

Засидушек

Выбираются темные силушки.

Чтоб под кровом ночи

Безобразничать,

Безраздельно и нагло

Хозяйничать.

Затянулася нынче ноченька —

Нет уж силушки,

Нет уж моченьки.

Ну когда же взойдет

Красно солнышко?

Брызнет утренним светом

В оконышко?

Когда Божия тварь

Образумится?

Страх и глупость стряхнуть

Удосужится?

Во едином порыве натужится,

Чтобы жить по-людски,

А не мучиться?

Но ночная мгла

И ночной кошмар

Руки, ноги и волю,

И разум сковал.

Где же колокол тот,

Что ударив в набат,

Пробудил бы живых,

Дал Отчизне солдат?

6.

Цветы, осенние цветы –

Последний всплеск благоуханья.

Среди начала увяданья

И предстоящей пустоты.

Как дети в доме престарелых –

Улыбка жизни

И ее оскал,

Как будто Бог,

Для укрепленья слабых,

Дитя свое любимое послал.

7.

Познавши цену слов,

Я стал немногословен

И в низости пожив,

Стяжаю чистоту.

Предательства вкусив,

Стал в дружбе осторожен,

Искусственность свою

Сменил на простоту.

Я сердцем чувствую

Любую фальшь,

Уж книжкою морщин

Расписана вся кожа,

Струеньем жизни

Душу шлифовав,

Я понял,

На кого она похожа!

8.

Согрело красно солнышко

Озябшую земелечку.

Расправилась родимая,

Вздохнула глубоко.

Как девушка дебелая

Духмяная и спелая,

Распарившись в перинушке

Проснулася легко.

Улыбка лучезарная,

Взгляд ясных глаз пленителен,

Румянец в щечках маковых,

Коса до самых пят.

Такой земля представилась

Весной обворожительной,

И дух любви щемительный

Разносит аромат.

И лишь слепцы душевные,

По-прежнему, в унынии.

Сердца их заскорузлые

Не тронуть теплотой.

Не видят красоты они,

Не видят широты они,

Не чувствуют души они

Россиюшки родной.

9.

Я кровию души своей

Посевы поливаю.

Исклевана она

Бесстыдным вороньем.

От их нападок я

Почти не отбиваюсь,

Ведь только через скорбь

Мы к истине идем.

10.

Суставы больные,

Вздутые вены,

Кожа истертая

И иссушенная.

Прячутся руки

Неловко за спину,

Словно проклятые,

Прокаженные.

Линии жизни

Трудом обозначены,

Черноземом татуированные,

Все о судьбе

Говорят однозначно

Без комментариев

многосложных.

Трудясь в простоте

Без комичной эстетики,

Не знают они

О французской косметике,

«Деревня»

– прозвище пренебрежительное

К хозяевам рук таких

применительно

Вот и прячутся за спину

Изможденные

Словно проклятые,

Прокаженные.

Кем-то прозвищем циничным

Заклейменные.

Я ж смотрю на них завороженно.

11.

Что-то ничего веселого

Не пишется,

Не смеется что-то

И не развлекается.

Видно норму смеха

Отведенную

Я уже растратил

Неприкаянно.

Чашу легкую, бедовую,

Проказную.

Я гусарским залпом

Опрокидывал,

А теперь похмелье

Тошнотворное

И тоска,

Которой не испытывал.

12.

Дым отечества

Щемительно сладок.

Пепелища дым

Терпок и горек.

Аромат одного —

Как подарок.

Смрад другого

До отчаяния стоек.

Запах хлеба

И запах матери,

Воркованье детей

На палатях,

Образ Божий

В мерцаньи лампадки,

Да льняные в петухах

Скатерти.

Кот-Баюн гостей намывающий,

Пироги вынимаются к Пасхе,

С колоколенки звон веселый:

Все как в русской народной сказке.

Только день сменяется ночью.

Ночь бывает кошмарной и долгой.

Лоб в испарине,

Руки свинцовые,

Ускользают молитвы строчки.

Исчезает ощущенье

Реальности:

То ли день, то ли ночь –

Непонятно.

Напряжены нервы

До крайности,

И язык шевелится

Невнятно.

Петушок прогорланил

Гортанно,

Прозвучала побудка

Фальшиво,

Солнце в спальной перине туманной

Потянулось… И…

Глубже зарылось.

13.

Мой колос согнулся

Под тяжестью зерен

И ждет с нетерпением

С неба жнеца,

Землей ароматной

И солнышком вспоен

Плод жизни своей

Он растил для Творца.

Пока не осыпался

В пыль придорожную,

Пока не сгноила

Его непогодь,

Прими от земли

Эту горсточку скромную

В свои закрома,

Милосердный Господь.

14.

Православие

Среди злохуления –

Скромность мудрая

Среди самомнения.

Уважение —

Среди безразличия.

Совершенство —

Среди неприличия.

15.

Добро с печальными глазами

Со светлым лбом,

Вмещающим весь мир,

Огромным сердцем

Землю обнимая,

Собою кормит всех,

Лишаясь жизни сил.

Но эта жертвенность

Не многими ценится.

Добро сосут,

А взращивают зло,

Которое потом, заматорев,

Глумится

Над тем святым,

Чем вскормлено оно.

16.

В голове пустота и

Прострация,

Жизнь моя —

Как сеанс медитации,

В уши рвутся слова

Профанации,

Так ведется народа

Кастрация.

17.

Не хочу угождать я

Публике,

Свою душу менять

На рублики,

Грубоватое делать

Кругленьким

Лишь затем,

Чтоб прозваться умненьким.

18.

Снег, продырявленный

Дробью дождя,

Кашицей белою

Хляби прикрыл.

Низкие тучи

По небу скользя,

Брюхом утюжат

Складки могил.

Спите, родные,

Укройтесь теплее,

Сердцем своим

Вас земля обогреет.

19.

Небо зовущее,

Дали манящие;

Разум не в силах

Все охватить.

Радость открытия –

Чувство пьянящее,

С ним бы всю жизнь

По глоточку испить.

20.

Зимней ночью темной,

Под сиянье звезд

В яслях, на соломе

Родился Христос.

Лишь кроткие агнцы

Младенца встречали,

Дыханием теплым

Христа согревали.

Небеса звездою

Привели волхвов,

Ангелы созвали

Местных пастухов.

Пришли, поклонились

И чуду дивились,

Сердцами мужскими

До слез умилились.

Сошла любовь на землю

В образе Христа,

Все сердца скорбящих

Смягчила она.

Теперь на земле бы

Всем людям родниться,

Чтоб распрям и войнам

навек прекратиться

Тут враг человеческий

Поднял тревогу,

Лукавого Ирода

Взял на подмогу,

Чтоб свет Божий был

Побыстрее загашен –

Во мраке и бес нам

Ужасный не страшен.

Искусные воины,

Стяжавшие славу,

На бойню младенцев

Послались кроваву.

Детей в колыбельках

мечами рубили,

Безвинною кровию

Землю залили.

Христа же

Небесные силы хранили,

Чтоб гнойные очи

Слепые раскрыли,

Чтоб люди глухие

Услышали Бога,

Чтоб жизнь,

А не смерть

Нас ждала у порога!

Однако князь тьмы

Разрушает наш разум.

Звериная сущность

Сильна, как зараза.

И кроткого Агнца –

Спасителя мира

К позорному древу

Они пригвоздили.

Но Бог поругаем

Никем быть не может,

И правда Господня

Ложь тьмы превозможет.

Бог кротостью силен

И вечен любовью,

Зло жизни безбожной

Искуплено кровью.

Зимней ночью темной

Под сиянье звезд

В яслях, на соломе

Родился Христос.

Лишь кроткие агнцы

Младенца встречали

Дыханием кротким

Христа согревали.

21.

Слезинки ясные

На кончиках ресниц,

Дугою брови выгнуты,

Как два крыла у птиц.

Смотрю на них,

И кажется,

Взмахнут сейчас легко,

Мне боль утраты подарив,

Умчатся далеко.

22.

В пространстве вселенском

Мы ищем упорно,

Кто мог бы по разуму

Братом нам стать.

Ведь разум теряя,

Все меньше надежды

Таких для себя

На Земле отыскать.

23.

Моя келья –

Спасительный Ноев Ковчег.

От штормов в ней

Спасаю я душу свою.

Славной стражей святых

И молением к ним

Тишину и покой

Я в себе берегу.

24.

Где весна,

Где медовое лето?

Где ты, радость,

Волненьем согретая?

Где томленье,

Восторг  ожидания?

Где безумных порывов

Мечтания?

Все осталось в поре

голоштанной,

За пьянящею дымкой

Туманной,

В ароматах цветов,

Птиц свирелях.

В легких снов голубых

Колыбелях.

25.

Лента вязкая,

Колесами избитая.

Хатки вросшие,

Соломою покрытые.

Бабы ветхие

В линялых кацавеечках,

Вместе с курами

Пригрелись на скамеечках.

Вековым упреком

Вверх таращится

Остов стен

Церковной колоколенки,

От которого

Печально отражается

Звон посуды

Местных алкоголиков.

На задворках

Утварь ощетинилась:

Грабли, да разбросанные

Бороны.

Верно слово

Во святом писании:

Там где труп –

Там соберутся вороны.

26.

Лапотками богомольцев

Вся исхоженная,

Как сквозь сито,

Пальцами просеянная,

Иноземцами лихими

Растревоженная,

Собиралась с силами

Россеюшка.

Верою одной объединенная,

Со Христом в душе

Да с Богоматерью,

Мудростью седою убеленная,

Со достоинством жила

И славно ратилась.

Но склевали по крупицам

Птицы хищные

Драгоценное зерно,

В сердцах посеянное.

Подменили знамя

Святорусское

Символом мещанства

Незатейливым.

Начался разброд

В друзьях – товарищах,

Разорение кругом,

Да безразличие.

Продается все,

Да пропивается.

Хитрость и коварство –

Знак отличия.

Слово Божье.

В разум приводящее,

Отвергается с порога

Со глумлением,

Со отчаянным упорством

Удивительным,

Гасят свет дневной,

Лишаясь зрения.

Все слабее глас

Из Небесных Уст,

Умирает дом,

Остается пуст…

27.

Как былинный богатырь

Микула Селянинович

Черпал силушку.

Да от сырой земли,

Крестьянствовал на ней, родимой,

Обихаживал,

Со любовию кормилицу

Возделывал.

Отзывалась та земля

На ласки пахаря

Доброй хлебосольной

Благодарностью.

Злые вороги

Давно глазищи пучили,

Да тайком пытались

Подворовывать.

Но Микулушка был

Силушки недюженной

И ломались зубки острые,

Звериные

Об его плужок,

Да об распашечку.

На груди Микулушки,

Как щит небес —

Материнское благословение,

Да медный крест.

С ним душой,

А телом со земелечкой

Жило счастливо

Микуло-Свято племечко.

Но завистники искусны

В кознях дьявольских.

Хитростью Микулу

одурманили,

Байками, с неправдой

Растворенными

Опоили славного

Крестьянина.

А затем,

Воспользовавшись слабостью,

Заарканили

Ремнями сыромятными,

На могутну шею богатырскую

Рабское ярмо

Быстрей накинули.

Как пришел в сознаньице

Микулушка,

Весь опутан он

С головы до пят.

Вместо райских птиц

Над пашенкой родимою

Тучи злобных птиц

Свистят, шипят…

Наложить бы крест,

Да руки связаны.

Прочитать молитву,

Да дурман в мозгах.

Как же больно жить

Отныне легковерному

На родной земле,

Да в рабских кандалах.

Эх, пахал бы ты

Земелечку Микулушка,

Да был верен бы

Отцовским наставлениям,

Не прельщался бы

Ты словом клеветническим –

Не попался б в простоте

В силки смертельные.

28.

Мне подрезали крылья.

В уши вставили пробки

И повязка тугая

Легла на глаза.

Раскрутили на месте

Три раза неробко,

Меж лопаток толкнули –

Дерзай, мол, пора…

В ослепленьи и страхе

Не знал я куда же

Мне направить

Неверные ноги мои,

Рядом нет никого.

Кто дорогу укажет?

Хоть кричи, хоть молчи,

Хоть иди, хоть умри.

Постепенно открылось

Духовное зрение,

Кожей чувствовать стал

Коридоры судьбы,

И пошел я на голос.

Звучащий под теменем,

Твердо веря,

Что выведет он

Из беды.

29.

Сквозь мрачную

Завесу туч

К земле пробился

Солнца луч,

Ладошкой теплою своей

Коснулся птичек

Меж ветвей.

В одно мгновенье

Волшебством,

Затихший лес

Преображен.

Могучим хором голоса

Взвились к Творцу

Под небеса.

Так нежный лучик золотой

Своею робкой красотой

Тоску из сердца

Гонит прочь,

Чтоб страхи мрака

Превозмочь,

Чтоб птицы нам

Из под небес

Вещали, что

Христос Воскрес!

30.

Гляжу на мир

Феноменальный,

Все очень гармонично в нем.

Лишь человек, как гость

Случайный,

Но дерзости необычайной

Печатью скорби заклеймен.

31.

Жизнь меня обтекает,

Струится сквозь пальцы,

Я едва на ногах,

Под напором судьбы;

Силы все растерял,

А ума не прибавил,

То ли жил, то ли был,

То ль стоял, то ли плыл?

Нет, я все-таки плыл

И все более против теченья,

И последним рывком

Вырывался из топи болот.

В истощеньи души

Я молил небеса о терпении,

Чтобы свет не погас

Под могильною толщей забот.

32.

Я русский с головы до пят,

Христос во мне, как стержень жизни,

Им просвященный был бы рад

Помочь страдающей Отчизне.

Агонизирует страна,

Как в новолунье бесноватый,

И торжествует сатана,

Больную стиснув в мощных лапах.

От боли – страх, в безверии – тоска,

И зацепиться не за что душею.

Поругана былая красота

Мятежным демоном,

Владеющим тобою.

Ничем, увы, безумной не поможешь,

Слова врача не властны тут,

Слепую ярость растревожишь,

Понятен ей лишь хлесткий кнут.

Очнись, страна, живого места

Давно на теле нет твоем,

Кровавый запах привлекает

К бесовской тризне воронье.

Прислушайся к словам

Священным,

Вглядись в святые купола,

В них твой рассудок

Помраченный,

Единство, сила и хвала!

33.

Затянулась жизнь,

Как кошмарный сон.

Песен больше нет,

Рвется хриплый стон.

40 лет томлюсь

В заточении,

Господа моля

О прощении.

Призраки вокруг,

Миражи, обман,

Разгоняя их,

Обольщался сам.

Хитрый лабиринт

И уж брезжит свет,

Только вот беда –

Больше силы нет.

34.

Встреча

Тонко пахнет ладан,

Треск горящих свеч,

Огоньки лампадок

И молитвы речь…

Полумрак церковный

Полный мысли взор,

С Господом ведется

Тихий разговор.

Умиротворенье, легкость,

Чистота

Насыщает душу

Милостью Христа.

Что же нам мешает

Жить с Тобой всегда?

Отчего такая в

Жизни пустота?

Почему так мало

Теплоты в груди?

Позади паденья,

Горе впереди.

Помоги мне, Боже

Превозмочь себя,

Разорвать оковы

Заблуждения.

…Завершилась служба.

В церкви свет погас.

Слезы покаянья

Капают из глаз.

35.

Рождество

Чудесен праздник Рождества

Рождением Христа.

Он человеку даровал

Свободу от греха.

Он человеку даровал

Прекрасный дар любви,

Он целый мир преобразил

Пришествием Своим.

Но вскоре человек забыл,

Что значит Рождество,

Его собою подменило

Другое торжество.

Кругом торговля, суета

И множество хлопот

И под названьем «Рождества»

Встречают Новый год.

Несутся в санках старички

В веселых колпачках,

Везя детишкам озорным

Подарочки в мешках.

Святой апостол говорит

О чуде сем вот так:

Тиха рождественская ночь

Была в далеком Вифлееме,

Звезда, приведшая волхвов,

Остановилась в изумлении.

Пришли с востока мудрецы,

Неся с собой дары.

Пришли простые пастухи,

Сошедшие с горы.

И с сонмом ангельским они

Воспели славу там,

Лежащему в яслях Царю –

-Спасителю мирам.

Ну, а сегодня старички

В забавных колпачках

Истерли память о Христе

В свихнувшихся умах.

36.

Прозрение

Родился зрячим я,

Затем ослеп,

И три десятка лет

бродил впотьмах наощупь.

Не ведал долго я,

Что значит Божий Свет

И твердая, уверенная поступь.

Я чадом был тогда

Ослепшего народа,

Толпой безглазою

Мы по дороге шли.

Слепым поводырями

Незрячие служили,

Уверенно вели

В погибель нас они.

В стенаниях, слезах.

С разбитыми носами

Карабкались мы вверх,

Сбивая кожу с рук.

Но вырваться я смог

Из гибельной той связки:

Гной с глаз своих отмыв,

Увидел солнце вдруг.

Перевернулся мир

Моих всех представлений,

Я как бы вновь рожден

Был милостью Творца,

И пребывая так

В немом оцепенении,

Не отрывал от неба

Счастливого лица.

Я думал, что понятны

Мои переживанья

Всем близким и далеким,

Знакомым и родным.

Но скоро иллюзорные

Рассеялись мечтанья –

Непостижима тайна

Прозрения слепым.

Как горько видеть мне,

Ходящих чередою,

Гонимых и обманутых,

Униженных, слепых.

И по причине тьмы,

Не знающих порою,

Что выход к свету-

Есть спасение для них.

37.

Я хочу

Хочу я жить на Матушке-Земле,

Хочу ее пахать на вороном коне,

Хочу снег белый видеть на лугах,

Хочу мять сено в золотых стогах.

Хочу рассвет встречать

С восторженной душой,

Хочу иметь

Домишко небольшой,

Хочу, что б пахло

Свежим хлебом в нем,

В углу  под образом

Лампадочку с огнем.

38.

Природа ожила,

Окуталась листвою,

Вгляделась на себя

В осколки облаков,

Украсила подол

Травою полевою,

И в волосы вплела

Букетики цветов.

Я выхожу во двор

Под пенье петушинье,

Ласкает мне лицо

Чарующий рассвет,

И отлетает прочь

Гнетущее унынье,

И невесомым кажется

Груз пережитых бед.

39.

Косматой сединой

Всклокоченных волос

Подперты небеса

Тяжелой пеленою.

То дождь, то мокрый снег,

То ветер ледяной –

Предвестники зимы

И сонного покоя.

В подворьях и полях

Затихла суета,

Земля все отдала, что вложено

С лихвою.

В крестьянских погребках,

Овинах и стогах

Запасено добро

Заботливой рукою.

Кормилица-Земля

Податна на любовь,

Как доброго телка,

Сосущего двух маток,

Лелеет на груди

Трудягу-мужика,

Чтоб осушил зимой

Свой летний пот

С лопаток.

40.

Сельский зимний вечер.

Стихло все вокруг,

Отблески снежинок,

Да дымок из труб.

Иногда ворона

Вскрикнет из гнезда,

Да по небосклону

Пролетит звезда.

Яркую лампадку

Месяц вновь зажег,

Жмется к теплой маме

В конуре щенок.

Светлые старушки,

К Богу обратясь,

Молятся за внуков

Дробненько крестясь:

Пусть растут родные

Со Христом в душе,

Пусть хранят Святые

Их безмятежие.

Пусть не забывают

Бабушек своих,

Что любили внуков.

Как себя самих.

Их молитва к Богу,

Как чудесный щит:

И от стрел укроет,

И благословит.

41.

Ладошкой съеженной

Сухой, слетевший лист,

Воздушный поцелуй

Печально мне послал.

Порывом грубым,

Ветром ледяным

Был сорван с ветки он

И в воздухе летал.

Деревья голые,

Стыдяся наготы,

Снежком пытаются

Украситься чуть-чуть

Вдоль талых троп

Репейные кусты

Колючками

Переплетают путь.

Неспешность, дремота,

Покой лежит на всем…

Здесь мир понятен всем,

Здесь все яснее в нем…

42.

Я глас пророка,

Вопиющего в пустыни:

«Покайтесь люди,

Суд уж при дверях.

При корне дерева

Давно лежит секира,

Бесплодное

все посекая в прах.

Творите плод.

Достойный покаянья,

Стези Господни

Сделайте прямы,

Из одичалого

Бегите состоянья,

Откройте свету

Темные умы».

Душа в надрывном вопле

Кровоточит.

Глаза в надежде

Ищут светлый взгляд.

Но пламень жизненный

Холодный дождик мочит,

А уши ловят

Лишь змеиный яд.

Пустынножители едят здесь

Хлеб с навозом,

Для сытой похоти,

Заквашенном на лжи,

Все чувства добрые

Умерщвлены морозом.

Сарказм отравит все,

О чем ни расскажи.

Здесь чудо Божие

Не оживит пустыни,

Пустыня здесь

В самих сердцах людских,

В них места нет

Сияющей святыни

И голос Вопиющего

Затих…

43.

Мудрость книжная

Дух томит,

Лень телесная

Валит с ног,

Слабомощная грудь

Сипит,

В воспаленных мозгах –

Кипяток.

В запредельное

Мысль манит,

К свету,

К ангелам чистоты;

Время молотом тяжким

Стучит,

Разбивая земные мечты.

Птицей в небо

Стремится душа,

В пене облачной

Перья умыть,

В море света

Проплыть не спеша,

Тяготящее все позабыть.

Но кандальная цепь

крепка,

С тяжеленным ядром

На земле,

Как дыхание,

Жизнь коротка.

Полоница томится во зле.

Лишь в последнем

Бесплотном рывке

Вырывается из оков

Птица певчая.

В светлой тоске

Под манящий

Небесный покров.

44.

Восторг ожиданья –

Молчанье при встрече,

Мечтой обладанье –

Опущены плечи…

Томленье в надежде,

Безумство желаний,

Стремленье к чему-то

В период исканий.

Чем дальше от нас,

Тем сильней притяженье.

Чем цель нереальней,

Тем ярче свеченье.

В близи все обычно,

Уныло, тоскливо,

Однообразно

И некрасиво.

Чтоб жизнь привлекала,

И дали манили,

Ищи ту звезду.

Что еще не открыли.

45.

Вторым пришествием Христа

От края и до края

Рассвет раскрасил небеса,

Свет солнца разливая.

Петух с задорным гребешком

Под крышею сарая

Кричит охрипшим голоском.

День новый возвещая.

Иной вкус будет на губах

И новые заботы;

Рожденье дня – один лишь взмах

Божественной работы.

Творенье Света, жизни, слов –

Обыденное чудо в яве,

В котором ум пытливый смог

Увидеть Бога в вечной Славе!

46.

Сеет дождик во двор сквозь сито,

Пеленою застлавши солнце.

Все дорожки водой залиты.

Вьются змейки вниз по оконцу.

На пороге лежит собака,

Обреченно повесивши уши,

Шелестящего полумрака

Звуки ловит, томящие душу.

И хозяин не спор, как прежде,

С беспокойством ходит по дому,

Часто смотрит на небо в надежде:

Может будет что там по-другому.

Может край горизонта просветит,

Ветерком земельку  провеет,

И Бог даст, что на завтра наметит,

С Божьей помощью сделать успеет.

47.

Как жаль, что ангелы

Живут на небесах,

И чудный образ их

Заметен лишь Святым,

Что чистые ключи

Скрываются в лесах,

Даруя свежесть

Избранным своим.

Что в смраде городов

Снует лишь воронье,

Довольное житьем

Среди помойных куч.

Пичуги певчие

С отточенным чутьем

Гнездятся под защитой

Горных круч.

Что род людской

В томящей колготе

Забыл совсем

О Божьей красоте.

48.

Я люблю счастливые лица.

Я люблю заливистый смех,

Я люблю на друзей положиться

И в интригах не видеть утех.

Я устал от унылой печали.

От досужей до сплетен толпы,

От лукавой двуличной морали,

Хитромудрости и простоты.

Я б хотел бремя жизни не мерить.

И житейской изнанки не знать.

Чтобы сил доставало и в

Господа верить,

И доверия к людям не потерять.

49.

Пришла пора открыть несовершенство,

И грубые наметки тусклых форм,

То, чем наполнен ум, не принесет

Блаженства,

И чем душа больна, даст скудный ей

Прокорм.

Ведь, званые на пир, как в шоу

Маскарадном,

Слетелись, прибежали, иль еле

Приползли

Не в милой простоте – наряде

Православном.

Но в масках Янусов двуличных

На ложах возлегли.

И сзади к ним подходишь –

Улыбка на затылке,

И спереди всегда – услужливость одна,

И вкрадчивость бесед, как пробка

От бутылки.

В которой злоба джина

Всегда сохранена.

50.

Воздух прозрачен,

Небо высокое,

Краски разбрызганы

В кроне листвы.

В яркости свежей

Что-то далекое

Напоминает

Былые мечты.

Вновь оживает

Все сокровенное,

Нежное, доброе,

Родом из детства,

Добросердечное

И откровенное,

Напрочь лишенное

Тени кокетства.

Те миражи

И мечты вожделенные

Нас возвращают

К истокам нетленным.

51.

Мир, как Божье откровенье,

Явлен людям напоказ:

Простецам — для вразумленья,

Мудрецам — для вдохновенья,

Детям — любящий наказ.

Книга жизни раскрывает

Постранично свой сюжет,

И наглядно поясняет

Судеб сложный пируэт.

Надо лучше приглядеться,

Чтоб не пропустить ни строчки.

В краткой повести увидеть

Связь событий в каждой точке.

И чудес не нужно больше,

Чем сокрыто в книге той,

Разобравшись в ней,

Прозреет от рождения слепой.

52.

Стреноженный конь

На сочной траве,

Слюнявя железки удил,

Потупя глаза,

Ноздрями сопя

К всему безразличный

Бродил.

И солнце нещадно

Палило его.

И мухи в нарывах

Кишели,

И ливневый дождь,

Секущий в бока,

И свист пастуха

Надоели.

Коняга о резвой

Свободе мечтал…

О том, как

В клубящейся пыли

Промчит седока

По бескрайней степи,

Играя боками

В мыле.

Время текло,

Не мешая мечтам.

И как-то при

Влажном рассвете

Хозяин копыта

Его развязал,

И утро свободным

Он встретил.

От радости

Горло сдавило его,

Но вместо

Победного ржанья

Болезненный храп

Излился из него,

Да в старых суставах

Дрожанье.

Так, мы в рысаках

На короткой узде

В мечтах неуемны,

Но слабы в беде.

53.

В нервном узле

Осмысленья ошибок,

В кровоточеньи

Кричащей души,

Плавится мудрости

Мелкий обрывок,

В четкую форму

сливаясь в тиши.

Муть оседает,

Шлаки дробятся,

Гордость стихает,

Зубы тупятся.

Дверь уж открыта,

Ее лишь толкни

С силой ребенка

Малого,

Словом пусть будет

Да-да и ни-ни,

Что сверх того —

От лукавого.

54.

Звон колокольный,

Как пульс в ушах,

Гулко стучит

Под теменем.

Голосом мерным

Колдует он

Над зароненным

В сердце семенем.

Тихое шевеление,

Как во чреве

Беременной женщины,

Нежное оживление

Души иссушенной

До трещин.

Думы влекут

В запредельное.

Смутное кажется

Ясным.

Суетное – бесцельным,

Искреннее – прекрасным.

Как задержать

Мгновенье,

Чтобы парить

Подольше.

Мыслей внезапных

Кружение

Ставит вопросов

Больше.

55.

Собака пропала

И двор опустел.

Холодом веет от будки.

Хозяев не встретит,

Уставших от дел,

Языком не оближет руки.

Дворняга смешная

Каралькою хвост,

Имя носила – Мушка,

В умных глазищах

Любовь и Вопрос,

Чутким локатором

Ушки.

Осенью слякотной

Дочь привела бродяжу

С петлей на шее,

Жалостным взглядом

Искала она,

Людей, что теплом согреют.

Восемь лет жизни

Ее и семьи

Сплелось

Во единое целое.

Отец и сын

На клочке земли

Будку ей теплую

Сделали.

Собачьей любви

Хватало на всех,

И ласковою суетою

Хандру хозяев

Сменяла на смех,

Даря ощущенье покоя.

И вдруг.

Не стало хозяйки двора.

Казалось,

Какая малость.

В дом скорбною тенью

Вползла тишина,

И болью в сердцах

Отозвалась.

56.

Мир – молот,

А я – наковальня под ним.

Плющусь, как блин

Из теста.

От камнепадов

И снежных лавин

Нет уж

Живого места.

Красен, как медь

От натуги в борьбе,

Крепость в закалке стяжая,

Нервы, как струны

Заставил звенеть.

Грубые вирши

Слагая.

Боль в них,

Так что ж,

Это лучше,чем бред

Вымученных сочинений.

На выдохе ставлю я

Ногу во след,

Прошедших до нас поколений.

57.

Источник пересох,

И речка опустела, и мельница на ней

Сиротски замерла.

Большие жернова,

Что весело скрипели,

Затихли сиротливо,

Не намолов зерна.

Реке не возвратить

Воды, текущей вспять,

И мертвых жерновов

Не оживить опять.

58.

Растворилось в последних лучах,

Уходящее бабье лето.

Как же было уютно

В тех днях

Нежным ласковым солнцем

Согретых.

В них синичек

Веселый рой,

В ярко-желтых

Концертных жилетках

Щебетали дружной гурьбой,

Перелетая с ветки на ветку.

Пряным духом

Листва сырая,

Устилая ковром коренья,

Фимиам небесам воскуряла

В ожидании усыпления.

То последний взмах

Кисти маэстро

Перед долгим антрактом

Оркестра.

59.

Мой маленький домик

В четыре окна,

В узеньком переулке.

Бабки соседки допоздна

Гудят меж собой

На прогулке.

Вишенки белые

Вдоль оград,

Козочка на приколе,

Толстые гуси

Грозно шипят

На бегущих ребят

Из школы.

Цветы в полисадниках

С роем пчел,

Собачки лают лениво.

Освещается вечером

Каждый двор

Лампочками красиво.

В садиках яблони,

Груши растут.

Земелька родит исправно,

Ответна она

На вложенный труд,

А на любовь и подавно.

60.

В родной стране

Изгойство и сиротство;

В родной стране

Пороков всех господство;

В родной стране

Не говорят уж прямо,

А все с оглядкою,

С опаской, да лукаво;

В родной стране

Вовсю идут процессы,

Плодятся нищие,

Пугают стрессы.

Все чистое

Повыкупали в грязи,

Все грязное

Залезло шустро в князи,

В умах

Все изменилось моментально.

Реальное все стало виртуальным,

Кривым,

Все остальное – зазеркальным.

61.

Вечерний город

В мраке тусклых фонарей.

Свеченье окон,

Как призыв к себе друзей,

Волна мелодий

Прибивает молодежь

В кафе, где ты

От скуки не умрешь.

Что грудь томило.

Заливается вином,

Что было мило,

Остается на потом;

В сивушном мареве

Баюкается мысль,

Печаль и распри

Вихрем унеслись.

Ягнята, осмелев

Общаются со львом,

Лукавый змей

Беседует с ослом.

Как сахар растворяется в стакане,

Барьеры растворились

И пропали.

А поутру —

Ягненок съеден львом,

Осел обманутый

Остался вновь ослом.

62.

Утром рано,

На заре

Выпал иней

На дворе.

Он украсил ветки вишни,

Серебром посыпал крыши,

На веревке бельевой

Повис седою бородой.

Все вокруг прихорошилось,

Грязь мгновенно осушилась,

Пожелтевшая трава

Стала празднично бела.

Ярко-красная рябина

В цвете нежной синевы

Ту нарядность оживила

Соком крови от земли.

Совершенство красоты

С горстью нежной простоты

Дня начало возвестило,

И его благословило.

63.

Где я?

Мой поезд так быстро ушел.

Кто я?

До сих пор я себя не нашел.

С кем я?

Вокруг незнакомая речь.

Что потерял я,

А что умудрился сберечь?

В жизни

Сплошная идет чехарда;

Туго стянулась

Жесткой удавкой судьба;

Бога прошу,

Чтоб в уныние злое не впасть,

Не надломиться,

Не обозлиться

И не пропасть.

Тихая пристань души

Укрепляет в беде,

Горести, радости

Делятся вместе в семье.

Вера, Надежда, Любовь,

Как спасительный плот

От наводнений и бурь

несомненно спасет.

64.

Разорвалась тонкая нить,

Порассыпались бусинки

Прежних устоев.

Было сложно ее сохранить,

Нанизать на обрывки всё –

Дело пустое.

Как паук выплетаю

Свою паутину из слезных желез,

Чувства, мысли скрепляю

Сладкой патокой

Ласковых грез.

Но, увы, труд Сизифов

Трет ярмом мою шею в кровь.

Заговоренная горьким лихом

Паутина расползается вновь.

Так хожу и хожу

По кругу,

Позади оставляя след,

Клочья жизни,

Изорванной вьюгой

И конца заговору нет.

65.

Вся беда в отклоненьи

От нормы.

В разделении слова и дел.

В заполении чистой формы

Ядом остро отточенных стрел.

Спекуляция на терпеньи,

На доверчивости, простоте,

Высочайшее знамя духа

Подхватили руки не те.

Как слуга двух господ, вертлявы,

Трудно сразу два стула занять,

В масках важных снуют фигляры,

Чтобы душу на медь разменять.

Многословье – прикраса неправды,

Макияж — для прикрытья угрей.

Утолить невозможно жажды

Хиной, сколько ее не пей.

66.

О чем писать:

О боли иль о радости?

Что умудряет,

Радости иль гадости?

Рукоплесканья шквал

И лести сладости

Туманной дымкой

Застилают слабости.

Мираж Величия

Значительности, мудрости

К бесчувственной приводят

Пошлой грубости.

Чужая боль

От барственных амбиций

Едва ль видна

За масками на лицах.

Репрессии, Гулаги,

Войны, склоки,

Предательства, интриги,

Все пороки,

Стукачество соседей,

Сослуживцев,

И вечная печаль

На умных лицах.

Извечно карлик

Рвется в Гулливеры:

Прибавить ростику —

Тут все годятся меры,

Но ощущенье

Своего изъяна –

Досада злая,

Соль на раны.

67.

Меня мало заботит, что в мире;

Меня больше волнует,что в недрах;

В тошнотворном

Словесном гарнире

Суть вещей полощится щедро.

Под бодрящие звуки

Аккордов

Телевизор вещает

Бодро,

Что разгадчики

Всех кроссовордов –

Это разум страны

И гордость;

Что пострелы

С затылками крепкими

В БМВ и

Цепях на груди

Отбивную ударами меткими

Сотворят с тем,

Кто стал на пути;

Что политики

Денно и нощно,

Поливая друг-друга  грязью,

Во едином усилии

Мощном

Сцементируют слабые связи;

Что в компьютере жить

Интересней,

В нем работа, учеба и отдых;

Что живое общение пресно

Это область людей немодных;

Что среда родит

Злобных монстров,

Лишь которые

Всех убивают.

А о том, что Земля живая,

Эти люди совсем не знают.

68

Бремя жизни,

Как крест Христов

С честью вынес –

Восстал из мертвых.

Понимание первооснов –

Нахождение алгоритмов верных.

Все науки –

Попытка понять, разобраться,

Кто в доме хозяин,

Кто готовил нам стол,

Кто готовил нам кров,

Неизменный порядок составил.

И в каком настроении

Каждый гость пребывает

В доме Господнем!

Как возлюбленный сын,

Как проверенный брат,

Как блаженный кретин,

Как прокравшийся враг.

Все на Вечери Тайной

Сидят гурьбой,

Окуная хлеб свой

В солило,

Все признательность наперебой

Выражают словами

Красиво.

В уши мерно

Вливаются голоса звуки;

Моют ноги пришедших

Господние руки;

Отирают затем

Сухим полотенцем;

Одним словом – бальзам

Разомлевшему сердцу.

Но средь неги

Лукавая, колкая мысль

Это сердце

Внезапно ранит:

Кто же главный здесь будет,

Кому весь почет,

Тамадою кто пир возглавит?

И несутся резвые ноги туда,

Где давно расставлены сети,

Чтоб за 30 монет

С подмостков раба

В поднебесье стремглав

Взлететь им.

69.

Обычный средний человек

Прожил обычный средний век;

Он в средней школе без похвал

Азы науки постигал.

Два года он в солдатах был,

И там в середняках ходил;

Затем толкнулся в институт.

Одним из равных слыл и тут;

На производстве звезд не рвал,

Обычно службу отбывал;

Потом внезапный поворот –

Ему открылся небосвод;

Туда метнулся всей душой

С семьей своею небольшой;

Азарт открытий мощный был,

Он пробудил дремотный пыл;

И вот, рванул середнячок,

Крылатый совершил прыжок;

Немного в небе полетал,

Увидел жизнь, себя узнал.

Но кратким был его полет,

На землю рухнул звездолет,

В паденьи крылышки отбил,

Дыханье ветром опалил;

Очнулся в шишках, синяках.

Увы, — опять в середняках.

70.

Время, как ластик,

Стирает в мозгах

Памяти слабой оттиск,

Разгоняя прежних волнений страх,

Дает в день грядущий пропуск.

Стража за стражей проходит путь;

Чаща все гуще, страшнее,

В детство беспечное

Не повернуть,

Событий мельканье

Быстрее.

Вихрем сметается

Волос с  голов,

Шлифуя череп до блеска,

Пылкие чувства,

Восторженность слов

Ревматическим

Глушатся треском.

Торопимся жить,

Торопимся спеть,

Но все с опозданьем,

За всем не успеть!

71.

В кепке восьмиклинке

С кнопочкой на темени,

С мальчишеским азартом

Жег костры весенние.

В сапогах отцовских,

До паха доходящих,

Мерил лужи талые

С водою леденящей.

Воробьишек с веток

Разгонял пискляво,

Чтоб в них из рогаток

Камнем не попало.

В озорных девчонок

С чертовщинкой милой

Я влюблялся по уши,

С сумасшедшей силой.

С мамою и папой

Мы к реке ходили,

Белочек-красавиц

Из руки кормили.

Пролетело времечко,

Как мгновенье малое,

Унесло все доброе,

Нежное, удалое.

72.

Фотографии – фрагменты

Краткой жизни, промелькнувшей,

В них различные моменты

Отразили мир цветущий.

Мир мечтаний и восторгов,

Ожиданий и полета,

Горьких разочарований,

Униженья и почета.

Нам смотреть бы

И учиться

На уроках прожитого,

Чтобы удержать,

Как птицу

Зерна малые святого.

Чтобы сохранить любимых,

В час Великих искушений,

Помнить о сердцах ранимых,

Отойти от раздражений.

Только карточки бумаги

сохраняют счастье Вечно:

Мудрость в том,

Чтоб не рассеять

Жемчуг жизни нам

Беспечно.

73.

Родовые могучие корни

Пробуравили тело земли,

Той здоровою силой вскормленные,

Рвут гранитные толщи они.

Лезут вверх по сыпучим склонам,

Заплетаясь в морские узлы,

Служат крепким надежным заслоном

Против оползней в тар-тарары.

Жив и я, заплетенный в косицу

Судеб прошлого с завтрашним днем.

В своем сердце родные лица

Выжег я священным огнем.

Как источник воды в пустыне

Освежает иссохший язык,

Так спасаюсь я вами, родные,

К вам душой, как губами приник.

И без вас я себя не мыслю.

Потеряюсь в Вселенской пыли.

Мое имя наполнено смыслом,

Лишь пока живы корни мои.

74.

Летопись

Прадед Иуда

Не из Кариота

Плоть от плоти был

Родного народа.

В Горном Алтае семья поселилась.

Жили в достатке,

Дети плодились.

Кряжестым именем

Дед наречен был.

Имя, как знамя,

Гордо носил он;

Фролом по святцам

Назвали его,

Дьякона службу

Вел он легко.

Время Вождизма испортило нравы,

Души залило гноем отравы.

Люди, как волки

Стали друг-другу,

Жизнь заморозила

Лютая вьюга.

Этой-то вьюгой,

Дорогою санной

Вывезли Фрола

С конвойной охраной.

Там, среди вышек,

Собачьего лая

Венцом наградила

Судьба его злая.

Пять ребятишек

Остались сиротами,

Куски собирали они

Под воротами,

Черпали горюшко

Полною ложкой,

В Томск привела их

Мытарства дорожка.

Бабушка Марфа

В тревогах и боли

Окаменела, замкнулась

От скорби;

В Боге искала

Источника сил,

Бог долголетьем

Ее наградил.

Павел был средним

Из братьев своих,

Лбом и упорством

Торил себе путь;

Ради детей и супруги своей

Не позволял себе

отдохнуть;

Скоры и близки

Сыновние слезы — возле могилки

Сосна и береза.

Из семени Павла,

Из рода Лукьяновых

Родился и вырос

Прямым и упрямым я.

И та прямота

Несгибаемой мачтою,

Грозит мне бедою

В волнениях с качкою.

Как Фрол и как Марфа

От Вещего слога

Ищу разуменья

И силы у Бога.

75.

Моя жизнь –

Восприятие мира,

Впечатленье о людях вокруг

Естество в чистоте

Без грима:

Навык добрых

Умелых рук.

Осознанье Величия

В малом;

В частном –

Общности полноту;

Путешествие

С кратким привалом

Во Вселенскую красоту.

76.

Как странно всё

Сместилось на Весах

Блеск седины

На черных волосах;

Осенний дождь

В Рождественские дни.

След колеи

Оставленный вдали…

У горизонта

Красная канва.

Весь взгляд и помыслы

направлены туда,

но третий в зале

прозвенел звонок.

Свет гасит ночь –

Вещун, пророк.

Бог даст, с рассветом

Снова тронем в путь

И может к вечеру

Удастся отдохнуть

В чертогах правды

Вечного Царя,

Итожа время,

Не растраченное зря.

77.

Скучные люди

Охотны до сплетен,

День без клубнички

Для них не приветен.

Скудость свою

Покрывают глумленьем

Над окрыленным,

Бурлящим, весенним.

Радость чужая,

Ума превосходства

Дерзость напора,

Воли господство,

Пылкость любви

И удача в делах

Все оскверняется

В гадких устах.

Яд со слюной

Проникает до сердца

Скуку приправив

Бульоном из перца.

78.

Я временами жизни люблю,

Люблю людей Красивых,

Пью кожей

Солнце нежное взахлеб;

Мне щебет птиц

Понятен шаловливых,

Молчанье рыб

И облаков полет.

В минуты редкие

Такого озарения

Я часть вселенной,

Часть ее души;

Горенье вялое

Раздувши вдохновеньем

Из ада в рай

Держу в руках ключи.

79.

Был мягким,

Стал постепенно жестким;

Слыл искрометным,

Стал до боли нудным;

И в лютый холод

Был всегда горячим,

Сейчас же в зной

Унылый и остудный.

Язык не мелет

Чепухи веселой,

Друзья томят,

Вино бросает в дрему;

Стоптались ноги

От дороги долгой,

Магнитом тянет

Быть почаще дома.

Душа еще

Трепещется немного,

Но более

В полярных ощущеньях:

При чистоте —

С восторгом рвется к Богу,

При гадости-

столбняк оцепененья.

А чувства

Всё прозрачнее и тише,

Всё дальше страсти,

Жалость. Слезы ближе.

80.

Весна души

И пост для тела,

Соединенье слов и дела,

Что было грязным

Стало белым,

Холодное теплом согрелось.

Пост предваряется прощеньем,

Вражда и злоба — примиреньем,

Ожесточенье — сокрушеньем,

Господним словом, вразумленьем.

В немеркнущем

Сиянье веры

Величия души примеры,

В высокие уносят сфера

Где Дух без меры

И любовь без меры.

81.

Мы научились пить,

Мы разучились петь;

Мы можем только ныть,

Не можем больше сметь.

Как рыба на песке

Хватаем воздух ртом,

Чтоб умирать сейчас

В надежде жить потом.

День каждый, как спектакль

С развязкой роковой,

В любую ложь бросаемся

Безумно с головой.

Искусно балансируем

На краешке черты

И вместо крыльев ангельских

Растут у нас хвосты.

82.

За столом с кислой миной

На смятом лице

Дремой властно боримый,

Как от мухи Це-це.

Мне не надо снотворных,

Чтобы лучше заснуть,

Стоит книжечку взять

И ее развернуть.

Мозг неведомой силой

Сигнал подает,

Мысли вянут и гаснут,

В глазах все плывет.

Волей слабой не в силах

Противиться сну,

Покрывалами век

Запахнувшись засну.

83.

Что я привнес

С рожденьем в этот мир?

Что унесу

С собой обратно? Христос –

Мой вечный ориентир

И Утешитель благодатный.

Суть жизни, я уже узнал –

Она достойна удивленья,

Сам Бог, что выше всех похвал

Нам даровал ее мгновенья.

Своей державною рукой

Он посадил нас в райских кущах,

Чтоб на живой земле покой

Мы обрели мятежным душам.

С неутомимостью пчелы

Стяжай в трудах души богатство;

Вражду любовью утиши,

Сиротства боль –

духовным братством

И в мире след оставишь свой,

В сердцах живых засеешь семя;

Свеча, зажженная тобой,

Объединит людское племя.

84.

Все по кругу в этом мире,

Словно бег по ипподрому,

Те же ловкие жокеи

Под уздцы влекут из дому.

Тот же рев толпы безумной,

Те же ставки с жаждой выгод,

Те же шоры на глазницах,

Сиплый вздох, надрывный выдох

И азарт вначале общий,

Ветер ноздри освежает,

И уверенность на ножках

Тоже воодушевляет.

Только вдруг внезапной резью,

Вспышкой высветит сознанье

Лица тех, с кем был в заезде,

Кто закончил гонку ране.

85.

Как-то незаметно птицы улетели;

Как-то неприметно листья пожелтели,

Как-то очень быстро пышность оголилась

Лето промелькнула, осень воцарилась.

В воздухе туманном веет тишиною,

В памяти о вечном все зовет к покою,

Образок с лампадкой в скорби утешенье,

За ошибки прошлого я прошу прощенья.

86.

Островерхие кресты

Подпирают небеса;

По церквам своим Христос

Творит словом чудеса;

Изгоняет Он бесов

Из издерганных сердец

И страдальцам за Него

Дает царственный венец.

Слезы плачущих, как дождь

Оросят пустыни сушь,

И цветами прорастет

Во груди томимой глушь;

С колоколен льется звон –

Песнь небесной красоты,

Разгоняет тучи он

Ко святым мостя мосты.

Окрыленная душа

Замирает в вышине,

Словом истины дыша,

С Богом быв наедине.

87.

Низкое солнце над горизонтом

Тусклый свой свет посылает земле;

В келье спокойной под малым оконцем

Книга развернута на столе.

Лики святых со стены прямо в сердце

Мир свой душевный вливают чтецу;

Книжные строчки, как ключиком дверцу

Приотворили навстречу Творцу.

Входит Он тихо с улыбкою кроткой,

Радость и легкость в общении с Ним;

И расстаёшься ты с тонущей лодкой,

Гуляя по волнам морских невредим.

88.

Громадное чрево

Салона автобуса

Питательной массой

Забито всегда;

Всклокочены утром,

Усталые вечером

Прессуются люди,

Влезая туда.

Освобожденные

Толстым кишечником

Под козырьками остановок

Дробятся, как шарики ртути

В намеченном

Маршруте от дома

До заготовок.

И шустрое время

Крутящимся циркулем

Совсем заморочило

Головы их;

Родная земля

Оголтелое племя

В конце упокоит

В объятьях своих.

89.

Покусывает нос,

Пощипывает щеки,

Узоры на стекле,

Как пальмы южных стран

Лучистая звезда

С небес влечет

К истокам —

В далекий Вифлеем

К паломникам – волхвам.

Издалека пришли

Царя царей взыскуя,

Перенеся труды и

Сложный переход

Дитя-Христа нашли

И, славу предсказуя,

Дары преподнесли

Как жертву за народ.

С рождения Христа

Течет иное время

Зажегся свет впотьмах,

Путь жизни осветя.

И христианами

Зовут людское племя,

Принявшее в сердца

Небесное дитя.

90.

Еще взбита, как пена

Снежная каша

И со стонами в полночь

Резвится метель.

Но в лучах золотых

Все теплее и краше

И с хрустальных сосулек

Струится капель.

Скоро птички домой

Прилетят из далека

Будут гнездышки вить

И птенцов наживать.

Все пройдет, что томило

Сердечко жестоко:

Будет лето опять,

Так зачем горевать!

91.

—

Ты, вместилище душ,

Вопиющих о правде

И надежный гарант

От мутаций людских.

Утверждаешь ты щит

И оплот православный,

Защищая страну

От нападок лихих.

Сколько видела Ты

Колобродства в народе,

Сколько выпила слез

И страданий снесла;

Как высоко парила

В орлином полете!

Мудрость Божию в хаос

Земной принесла.

Как баранки столетья

На себя нанизала;

В чистоте сохранила Ты

Русский язык;

Красоту человека,

Как знамя подняла,

Чтоб очистить заиленный

Сердца родник.

Как же нам оценить

Твое место меж нами

Православная Церковь,

Учащая жить,

Мы Тобой рождены,

От Тебя отпадали

И Тобою должны

Больше всех дорожить!

92.

На день смерти

Протоиерея Александра Белова

Как горько прощаться

С родными по духу,

Уносят с собой

Ароматы земли;

Живым доставляют

Сердечную муку,

Со светлою памятью

Скорбные дни.

И пусть ликуют

Лиходеи,

Что умирают

Мужики

Борцы уходят

За идею,

А остаются – …

93.

И вновь весна

Снег в воду превратила,

И вновь ручьи

Струятся вдоль обочин,

И царство мрака

Вспять поворотило,

Все день длиннее,

Ночь короче…

Деревья набухают

И чернеют,

И небо синевою опьяняет;

Душа, как при причастии говеет,

От дремоты мертвящей оживает.

Душистый воздух

Пьется полной грудью

И гомон птичий

Радостно волнует,

Мир Божий полон

Сочных сладких звуков,

Их сердце окрыленное

Рифмует.

94.

Я принимаю жизнь

Какая она есть,

Ей восхищаюсь там,

Ей удивляюсь здесь;

Все повороты в ней

Встречаю без нытья –

На все есть воля Божия

И верность ей моя.

Мне Крест Голгофский Твой

Спасительный маяк,

Он источает свет,

Он разгоняет мрак.

Как во степи ковыль,

Что клонится к Земле,

Душа средь властных сил

Склоняется к Тебе;

И грозовой напор

Не сломит остов мой

Пока к Тебе клонюсь,

Пока душой с Тобой!

95.

«Издержки перестроек».

Два миллиона глаз

С голодным огоньком;

Два миллиона ног,

Забывших путь домой;

В подвалах, чердаках,

Свернувшихся клубком,

Ночует наша боль –

Сироток юных рой.

Как пыль и грязь

От разных перестроек

Сметают в кучки

И вывозят вон,

Так завтрашний наш день

С лицом недетским – горек,

Сегодня сеем боль,

А что пожнем потом?

96.

Чашу жизни приму

Из священных я рук,

Имя вслух призову,

Что спасает от мук;

Примиренный душой,

Просвещенный умом

Снова чувствую мир,

Как Божественный дом.

Свет зажженной лампады

Сомненья и страх

Разгоняет, как дым,

Развевает, как прах,

Согрешившим Адамом

Скрываясь в раю,

Наконец успокоил я

Совесть свою.

97.

Улыбки от лиц

Источают свет,

В сердцах со Христом

Лукавства нет.

В глазах глубина

И мудрости клад –

Они отражают,

Чем присно богат.

Пусть мудрый не хвалится

Знаньем своим

И властью над тем,

Кто сегодня хулим;

Ведь каждый получит

Награду свою –

Кто в злой преисподней,

Кто в дивном раю.

98.

Что с народом происходит?

Хитрый бес по кругу водит,

След хвостищем заметает,

Память слабую стирает.

По чащобе-бурелому

Далеко увел от дому,

Помрачил он, окаянный,

Чистый разум православный.

Где теперь мы, непонятно,

Как искать пути обратно

Среди морд кикимор страшных,

Топей пакостных, опасных?

И кому бы помолиться,

Чтобы дома очутиться:

Бесу, что злорадно выл,

Иль Тому, о Ком забыл?

Тот же, кто забвенью предан,

Нянчил нас, оберегал;

Вместе, как наседка – мама,

Нас под крылья собирал.

Дай теперь себя нам вспомнить,

Злые путы разорвать,

Жизнь сознанием наполнить

И Христа на помощь звать!

99.

Кто же мы теперь?

Друзья – товарищи,

Расхитители родной страны;

На костях дедов, да на пожарищах

Ублажаем похоть сатаны.

100.

Зима закончилась дождями,

Как слезы плаксы по щекам

Вода катилась пузырями

С пригорков до раскисших ям.

До рези слепит солнце в полдень,

Прорвавшись сквозь прореху туч,

Стрелой амурной поражает

Сердца игривый теплый луч,

Вороны черные с отливом

Перекликаются в ветвях,

Все так разумно и красиво

У Бога на земле в гостях.

101.

Я пришел в этот мир,

Где распят был Христос,

Где по смерти увенчан

Венками из роз,

Где при жизни своей

Получил от людей

Деревянный свой крест,

Как последний злодей.

Он с любовью пришел,

Но любви не вкусил;

Поврежденным умом

Свет разумный дарил;

Он отчаянным в сердце

Надежду влагал

И расслабленных

Словом с одра поднимал.

Но когда-то в пустыне

Святой Моисей,

Свой спасая народ

От нашествия змей,

Золотую гадюку,

Как знамя поднял,

Чтоб молитвою к ней

Бог страданья унял.

Воцарился с тех пор

Змей в трусливых сердцах,

Яд смертельный

На вкрадчивых, лживых устах;

Как о Царстве Небесном теперь

Им понять –

Ведь рождённое ползать

Не может летать.

102.

Как хорошо, что есть

Предел вещам земным

Заботою Своей

Господь избавил души

От алчной суеты

Под небом голубым,

Надменной пустоты

Что эти души сушит.

Что Мать-Земля,

Кормилица живых

Находит место

Для приюта странных;

Правит и кривых,

Красу сгубивших

В страхах неустанных.

Что властелин, глупец и сирота

Из путешествия

Всегда придут домой;

Что Божья красота и доброта

Сознанье просветит:

Я твой и Ты —  Бог мой!!!

103.

Внезапно налетевший аромат весны

Напомнил мне о радости сердечной,

Которой изобиловали мы

В период юности восторженной, беспечной

Когда мечтанья горячили кровь,

Святая простота являлась нормой жизни,

Для сердца пылкого понятия – Любовь

Неразделимы словно Матерь и Отчизна.

Когда весь мир был домом для тебя,

Когда мороз румянцем красил щеки,

Когда вершились подвиги шутя,

Когда вражду не сеяли упреки.

Как ныне редко посещает нас

Весенний аромат с пьянящею усладой,

Смягчая грусть от прожитых утрат,

Служа в степенности отрадой и наградой

104.

Запах клейких почек тополиных

Цвет каштанов,

Пузыри на лужах,

Чары дивных трелей соловьиных

Маятой  сладкой

Наполняют душу.

Пасха отшумела с куличами,

С дружным возгласом

Христос Воскресе!

Крестным ходом ночью со свечами,

С лобызаньем встречных –

Мир чудесен!

Я открою дверцу потайную

В сердце, где хранится

Лучик света

И частицу радости святую

Приложу к дарам,

Христом согретым.

105.

Венчались два цветка сегодня,

Два чада Божьих.

Под венцом

Они восторженно стояли

Лицом к лицу с Самим Творцом.

Ему клялись, Им обручились,

Два в плоть одну объединились.

Что краше может быть любви?

Она на небо нас возводит,

Ей Херувимы хороводят,

Ей крылья Ангелов даны.

Храните этот дар бесценный,

В нем вечный смысл

И жизни новь

В нем основание вселенной

В нем ключ от Царства драгоценный.

Мир жив, доколе есть любовь!

106.

Мы живем в стране чудес,

Только их не замечаем,

Злой привычки темный лес

Нам деревья застилает.

Мы не видим красоты

В изобилии излитой

И восторга высоты,

В поднебесье птицы взмытой.

Тонких запахов цветов

В дивный день поры весенней

Хоровода облаков,

Насекомых мельтешенье.

Скука – вечный спутник наш.

И тоска возле порога,

Радость – тающий мираж,

Мы не видим в жизни Бога.

107.

Я хожу туда- сюда

Шагом меряю года

Зима, лето – год долой

Уже с белой головой.

Ясен мой маршрут и прям

Дом земной, да Божий храм

Нет иного мне пути —

В Царство Горнее войти

Не нужна здесь слез капель

Путь короче – ближе цель.

108.

Жизнь слишком коротка,

Чтоб силами сорить;

И время так текуче –

В руках не удержать.

Разумнее тепло

Души своей дарить,

Чтоб в памяти людской

Вовек не умирать.

109.

Парадокс развития

Человека в том,

Что сам себя бичует он

Безбожия кнутом.

Что разума усилия

В потугах слепоты

Рождает войн насилие,

Болезней, нищеты.

Что алчность близорукая

И мелочная спесь –

Погибель нам порукою,

Как взрывчатая смесь.

Что от кровопусканий

Весь Божий мир устал

И плод людских стараний

Ему петлёю стал.

В пробирках изучающий

Деление монад

Им землю оставляя

Себя ввергает в ад.

110.

Сквозь толщину десятков лет

Прорвался дивный, нежный свет.

Игрой весёлой оживил

Источник задремавших сил.

Без норм и правил, невпопад

Занёс с собою аромат

Поры, где всё цвело вокруг,

Где каждый встречный был нам друг;

Где бесшабашным пацаном

Бренчал гитарой под окном,

Где чувства волновали кровь

И где всем правила любовь.

А всё-то лёгкостью такой

Встряхнуло дремоты покой:

По телефону назван был

Тем именем, что там носил.

111.

Я дыхание, уши и очи Творца

Жизни вечной посланник,

Наследник Христа.

Знаменосец Его под обстрелом лихим

Утешитель, вещун всем слепым и глухим.

Из зияющей тьмы извлекаю на свет

Связки истин простых —

Всех вопросов ответ.

Если примешь их

В сердце свое, возлюбя;

Если сможешь понять,

Что весь мир для тебя;

Если вспомнишь,

Что Божий ты сын, человек,

То все беды и страхи забудешь во век.

Царство Божие там,

Где господствует Бог;

Где кончается Бог –

Там паденья порог.

112.

Сыплет манна из небес,

Ёжится озябший лес;

Птички смолкли,

Ветер лют,

По домам честной весь люд.

Только в памяти о лете,

Словно в теплом, нежном свете,

Хризантемы куст цветёт

И урок нам подаёт:

Даже в скверную погоду

Не забыты мы у Бога.

Научись свой крест нести,

Чтоб и в дождь, и в снег цвести.

113.

Роза в вазе

Цветёт для меня,

Солнце ясное

Днём согревает,

Бог во времени

Пищу даёт,

Что же мне

Ещё не хватает?

114.

Годы, как вёрсты

Махаю в галоп,

Свистом бег жизни

В ушах отдаётся;

Скоро услышу уж

Властное «стоп»

И капелька Духа

В море вольётся

115.

Прощанье с родителями

Всё вроде так же

И всё не так;

Что было важным –

Сейчас пустяк.

Дом прежде полный

Теперь в ущерб,

Звон колокольный

Под шелест верб.

На стенке скорбный

Висит портрет,

Куда ни глянешь –

Печальный след;

И сердце жмётся

В тоске глухой

Прости, помилуй их

Боже мой.

116.

Революция  — Вулкан страстей

Вонь угарная ночных гостей

Грязи в князях и тьмы кураж

Ангел бледный – могильный страж

Жмутся тени былых времён

Пусто место святых икон

Над дорогами стяги висят –

«Каждый встречный нам друг и брат»

Те братки на правах друзей

Учат жизни простых людей

Учат нас свободу любить

Свет искать и святое ценить,

Ведь пока слезу не прольёшь

В разум истины не войдёшь

117.

Все в этом мире относительно:

Добро видно на фоне зла;

Надежда – веры луч спасительный

Из тьмы отчаянья видна.

И белое на фоне черном

Воспринимается, как свет;

И на пути тяжелом, торном

Помимо Бога друга нет.

И вечный шепот искусителя

Вливает в уши сладкий яд,

И страх пред будущим томительный

И жажда нынешних наград.

Кругом страданье – Боже Правый

Дай свет в ночи и крепость сил,

Крупицу веры Православной,

Что с покаянием просил.

118.

Как хотелось бы мне

Отчебучить гопак,

Как хотелось бы мне

Закатиться в кабак,

В неизбывной тоске

Душу вспрыснуть вином,

Чтоб остылое в ней

Охватилось огнем.

Бесконечны препоны,

Кругом тормоза,

Вправо, влево – побег.

Трудно вверх,

Вниз нельзя.

Жалким странником

В царстве абсурда живешь,

Строишь с верой ковчег,

В вечность в нем уплывешь.

119.

Как открылися от снега проталинки

Я за печь закинул свои валенки;

Из сусеков я достал рубаху красную,

Чтоб девчонку в ней прельстить

Грудастую, мордастую;

Чтоб чуток пройтись в деревне гоголем,

Ощутить себя парнишкой-щеголем;

Чтобы грошиком в кармашике побрякивать,

Выпивая сладку водочку – покрякивать;

Чтобы вслед за светлым Воскресением,

Впрячься в упряжь до поры осенния;

Чтобы вновь зимой одеть заветны валенки,

Вспоминать весенние проталинки.

120.

Я сегодня плодовит;

Мысль зачал, родил стихи;

В них, как рыба я кричал,

Что прощаются грехи;

В них я свет слепым принес

И глухим слова любви,

Ароматы вешних грез,

Жизни вечной запахи.

Только рыба на песке

Задыхается всегда;

И не видима слепым

Коромысла радуга;

И не слышна песнь любви,

Тем, кто слух порастерял:

Ароматы вешних грез

Тем, кто их не обонял.

В тишине кричит душа: –

– Да встряхнитесь, наконец,

В Боге жизнь так хороша,

В Нем начало и конец.

121.

Меня и радует

и тяготит

Аванс великий –

Как жизнь в кредит;

Я род избранный

И взят в удел,

Как оправдаюсь

От слов и дел.

Крестоношенье,

Голгофский путь –

Обид прощенье,

В томленьи грудь.

Всегда десница

Его на мне

И не забыться

В тревожном сне.

Сквозь толщу мира

Дремучий лес.

Душою рвешься

К красе небес.

Там ново будет все:

И небо и земля;

Там обручишься с Тем,

Кто звал тебя любя!

122.

Пасхальная встреча с воскресшим Христом

Случается с каждым в крещальной купели.

Но память об этом слабеет потом,

Душа же страдает без смысла и цели.

Отнялся жених — и для званных на пир

Померкли активность и ясность стремлений.

Тревогой охвачен их внутренний мир

И требует разум иных откровений.

Но знамений больших Ионы-пророка

Не дастся мятежному роду сему;

Свобода от смерти в личине порока

Возможна лишь в вере Христу одному.

И вновь радость встречи сквозь горе Голгофы,

И вновь ясность цели и праздник души,

И в них падший мир, что казался тюрьмою,

И жизнь в свете веры – опять хороши!

123.

В бороде сосулек крыши,

Окна в праздничном уборе,

Белым саваном пушистым

Снег хрустящий под забором.

На сверкающем покрове

Лунки от следов кошачьих.

Хитрой бязью расписали,

Их проблемы обозначив.

Дед Мороз готовит сани

Их в упряжку запрягает

И подарочную радость

Ребятишкам он доставит.

124.

«Святая Троица»

——

Отец и Сын, и Дух Святой,

Отец и Мать, и чадо их.

Разгадка Троицы Святой –

Единство в множестве родных.

——-

Родные в Духе, как магнит,

Как ртути шарики вдали

Стремятся фибрами души

К соединению в любви.

——-

Неразделимый тот союз

От бурь спасает и невзгод,

Проклятия снимает груз

И жизнь дает из рода в род.

——-

Пустыню превращает в сад

И вводит в храм, где песнь святых,

Ликует рай и плачет ад

О вызволении живых.

——-

В Святом причастии Христом

Под видом хлеба и вина

Жизнь подается всем в Одном,

В Ком жизнь для всех заключена.

125.

На фоне неба в облаках

Одна плакучая береза,

Зима уж скоро, при дверях

И веет по утрам морозом.

Несет осенний ветерок

Листвы сжигаемой дымок,

Неугомонных кур «народ»

Гребет пустынный огород.

Ленивый кот на теплой печке

Раскинув лапки, вверх брюшком

Мурлычет песенки беспечно,

Внося покой в уютный дом.

126.

С пробуждением, друзья!

Белым лебедем на горе стоит

Трехпрестольная церковь Божия.

С высоты крестов на весь мир глядит,

Слух имеющих кличет к подножию.

Собирайся, народ,

Брачный пир уж готов,

Раздели праздник жизни с хозяином.

Позабудь хоть на время обиды врагов,

Бесприютность души неприкаянной!

Небеса растворили покровы свои,

Пропустив в царство смерти Безсмертного,

Чтобы мертвых живою водой  напоив,

Дать почувствовать меру Безмерного!

Ад стенает: княжения время прошло!,

Протекают сквозь пальцы свободные,

Сквозь Голгофское устье

Души бывших рабов

К Царству Господа Вышняго годные.

Недра храма исполнены песен Святых

И земля с небесами встречается,

Алтари —  нараспашку!

В поздравлениях простых

Христианский народ лобызается!

Колокольный трезвон, словно вестник с небес,

Над ночной тишиной разливается.

Благовестие в нем,

Ведь Распятый Воскрес!

Нынче жизнею смерть побеждается!

127.

Побольше слушай и внимай,

Поменьше праздно говори,

Пережитое вспоминай,

Из прошлого вперед гляди.

Тогда поймешь ты связь времен

И драгоценность Божьих слов

От взгляда скрытых с трех сторон,

Загадки снимется покров.

И хлынет полнота в тебя,

И испарится маята,

Душа обнимет мир любя
И все заполнит красота!

Ведь в этом заповедь Блаженств-

В переживании родства с Тем,

Кто исполнен совершенств,

В Ком жизнь жива!

И смерть мертва!

128.

С годами полости кишечные растут,

Болячки разные то там, то здесь кольнут.

И голова уж поменяла цвет,

Да что там цвет, когда в ней мыслей нет!

Одна отрада- жизнь раскрыла тайники

И обнажила глупость суеты.

Кровоподтеки прежних лет и синяки

Давно уплыли по излучине реки.

Теперь в размеренном течении своем

Струеньем тихим и прохладой чистых вод

Неспешною походкою идем на голос,

Что так властно нас зовет.

Все остальное – тлен и суета!

И боле не волнует мысль и кровь.

Есть Бог и ты – и в этом красота!

Есть Царство Жизни под названием – Любовь!

129.

Я на Родину собрался,

Чтоб ворваться в детство.

В лица, близкие до боли,

Вдоволь наглядеться.

Чтобы слиться стройным хором

Со своей роднею

И на землю опереться

Мощью корневою.

Чтобы знамя родовое

Взять по эстафете

Из слабеющих ладоней,

Долг исполнив этим.

Но тревога дегтем в меде

Травит мне сознание:

Ведь большое сознается

Лишь на расстоянии!

Может близко, в недрах самых

Я не слышен буду

О высоких пожеланьях

И мечтах забуду!

130.

Запрокинь, ты, голову, запрокинь!

И вглядись до одури в небо синь,

И послушай музыку тишины,

Отгони докучливость сатаны!

Птицы режут крыльями небосвод,

Звезд ночных сияния хоровод,

Тихое шептание сочных трав,

Гулкое жужжание пчел в полях

Все живут и множатся на Земле,

Мирятся и ссорятся, как в большой семье.

Но при многой разности мир в одном:

Бог – источник жизни сей,

И Земля – наш дом!

131.

Вечное Знамение

У Бога тыща лет, как день вчерашний.
В мгновения прессуются года.

Непредсказуем рок, страданьями грозящий,

Но главное – незыблемо всегда!

Евангиельский дар – мы Богочеловеки!

И сиротствуем лишь, не ведая Отца.

Благословенны мы отныне и во веки,

Доколе Святый Образ запечатлен в сердцах!

И нам на все века дается Образ свыше:

Что вечное Начало покоится внутрь нас,

Что Им живем, Им движемся, Им дышим,

Он – свет для душ и зрение — для глаз.

В преданиях жива история о днях,

Когда обрящен был в чащобе при корнях

Тот несравненный Лик Святой Пречистой Девы

С сияющим младенцем, с любовью на устах.

Находка оживила безлюдность этих мест

К ней люди потянулись, живущие окрест.

И там, где одичалый был вековой пустырь,

Воздвигли величавый в честь Девы монастырь.

Труды, молитва, вера и звон колоколов

Ту землю оживили, пустую от  врагов.

И ощущалась близость небес к земле родной,

Куряне поклонялись иноке дорогой!

Увы, непостоянны пристрастия людей,

Так часто увлекаемы бредовостью идей

И под гипнозом мира безумный человек

С азартом окунулся в тот богоборный век!

Лжепатриоты истово трудились на местах:

Кресты с церквей срывали,

Иконы оскверняли,

Царил повсюду страх!.

Князь мира щедро  напоил

Родную землю кровью.

Господь вновь Знаменье явил –

Жизнь движется любовью!

Все пережито нами,

И Курск уже не тот,

Любовь же к той иконе,

По-прежнему, живет!

Победною бывает

Одна из ста дорог,

К ней Дева призывает,

В ней управляет Бог!

132.

Связь времен

Мне в детстве мама говорила:

«Не потеряй себя, сынок,

Чтобы при встрече с злою силой

Ты победить ее бы смог».

Еще родная поучала

Слова делами подкреплять,

Опорой быть всегда для слабых,

От черной зависти бежать.

Вполуха слушал добрый малый

Все наставления ее,

А слово тихо прорастало

И в плоть , и в душу кореньем.

На деле быстро оказалось,

Что плод приносит  первоцвет.

Но в колосе молочно-зрелом

Привычной легкости уж нет.

А колос зреет все с годами,

Как символ вечности – кольцо.

Я от себя вращаюсь к маме,

В своем лице – ее лицо.

Тот колос выдался на славу,

Хватило солнца и дождей.

Закалка стойкость укрепляла,

Он достоял до зрелых дней.

Весь устремленный в бесконечность,

Корнями в прошлого золе.

Надеюсь, что с исходом в вечность,

Не затеряюсь на земле!

133.

Апокалипсис

Как верно сказано, однако,

Что интеллект без Бога- сатана!

С ним похотливого, смердящего разврата

Минуть не может ни одна страна!

Заложниками став велений времени,

Мы сами это время создаем.

Седоком с ногой, зажатой стременем,

Весь род людской в погибель мы несем!

Уж чувствуется смрад раскрытой пасти,

Давно готовой жертву поглотить.

И страшен миг, не отвернуть напасти,

И лютого конца не отвратить!

И ищем в Боге мы спасенья,

Но взгляд направлен не к Нему.

В объятьях крепких,

Единеньем мы прославляем сатану!

«Мы не рабы, рабы не мы» —

Мы горделиво пучим груди.

Тупым упорством взять должны,

Что в Вечности обетовано людям.

И наложить на это длань,

Как победитель после битвы.

На Бога возложивши дань,

Кумирам вознося молитвы.

С злорадной злобой наркомана

Распространяем ту игру.

Зависши сами на аркане,

Других сажаем на иглу!

Но Богу Слава – все имеет свое начало и конец!

Начало – детство означало,

Конец – итожащий венец.

Глаголом свыше весть несется,

Даруя зрение слепым.

Беда над гордыми стрясется,

А радость – верным и святым!

134.

Суд

Россия мотыльковая и сенная.

Россия матершинная и скверная,

С сивухи вся болезненно опухшая,

Безверная, потерянная, злющая!

Ошибки – роковой источник знания

Истер былинные, высокие предания.

Осталась неба высь и синева глубокая,

Ты-  к Богу близкая и от Него-  далекая!

Охвачен пламенем калины красной куст,

Твой дом, несчастная,

Без Бога будет пуст!

135.

Светящаяся глубина небес,

На звездной карте – южный крест.

К нему ведет  нас млечный путь,

По нем вздыхает тихо грудь.

Голгофский крест, как путь к свободе!

Здесь все- на  карту, скулы сжав,

В  нем ищущий  — всегда находит,

Его поднявший  — будет прав!

Сей путь не розами увит,

Слезами сдобрен и мольбой.
Но Царство Божие манит,

Туда нельзя войти гурьбой.

И подтвержденья ищет разум,

И укрепления душа..

Путь Победителем указан,

За нами – выбор, сделай шаг!

136.

 

Счастливый миг

 

Песня русская, песня грустная,

Никогда не была  ты веселая,

Если бойкая, так разбойная,

На весь мир и на жизнь обозленная.

 

Широка ты, Русь, шире некуда;

Глубока тоска — не достать до дна;

Не сплели видать еще невода,

Чтоб хозяйку морей нам наверх поднять.

 

А поймаешь, коль, мысли ступором,

Все в сплошной клубок болью спутано,

Бабка в ухо хрипит: дурачина ты,

Простофиля из города Глупова.

 

Не умеешь ты хитрый миг уловить,

Рассупонился, расконючился;

Нет, за жабры ее, да корыто просить,

Простодырым так окочуришься.

 

И внушаемый бабкиной мыслью,

Бредёт старичище по брегу ракитному;

Перед кромкой пучины, над бездной зовет

Получить, чтоб от счастья корытного.

 

137.

 

Жизнь прожить — не поле перейти,

Но вспахать его, засеять и пожать;

Пыли наглотаться, пот пролить,

Умудриться без потерь собрать.

 

Чтоб итог трудов не огорчил:

Семя добрым для посева быть должно.

Дождик чтоб земельку промочил,

Здесь земное и небесное важно.

 

Как связать тут воедино все концы:

То, что в нашей власти и что нет,

Где же те всеведы — мудрецы,

На вопросы у которых есть ответ.

 

Всякая небрежность дорога,

Огорчением пугает и бедой,

Жизнь одна, хоть многолика и сложна,

Человек определяет жребий свой.

 

Верно выверенный ориентир

Облегчает множество ходов

И тогда ты — жизни командир,

Обретешь награду от трудов.

 

Все же согласует Бог един,

Промыслитель судеб и времен;

Он небесное соединил с земным

И поставил верного Царем

 

 

 

 

 

 

138.

 

Разнуздать и растравить,

А затем дрожать от страха.

Совесть дерзко подавить,

Над ушедшем горько плакать.

 

Время набирает ход,

Ря6ь в глазах огней рекламных;

Корчмари стригут доход

С поседельцев голодранных.

 

Аппарат по перекачке

Нам привычен и не страшен;

Донору — стакан хмельного,

Остальное ваше -наше.

 

Градус братских отношений

До предельного накален,

От прошедших поколений

Путь туманен и фатален.

 

Искупительная жертва

Вновь покажет веры свет,

Русь, куда несешься ныне?

Остановись и дай ответ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

139.

 

Диалог

Лукавый путь и странное призванье,

Что даст вам Бог за истое старанье?

Все в массе люди ищут наслажденья,

Вулкана чувств, души раскрепощенья.

 

Так вы ж стесняете себя, смущая слабых

Про совесть все, про Царство говорите,

Условно делите на правых и неправых

И утешенье плачущим сулите.

 

Небесной правдой, словно алым стягом

Своих сзываете среди кровавой сечи.

Но победитель-то всегда оправдан

И голос хлипаков им будет не замечен.

 

Кто тверд по жизни и условностью не связан,

Всегда успешен и лишь себе обязан;

В итоге, скучные морали о прощеньи —

Есть вредной глупости распространенье.

 

Вот наш вердикт,

Что скажете, однако?

Все правда здесь,

Хотя жестоковато.

 

Что ж вам сказать, критерий ваш понятен,

Оправдан же с позиции мгновенья,

Когда в восторге словно на качелях,

На пике взлета, в сердца упоеньи.

 

За мигом сим идет чреда другая

Все вниз и вниз, дыханье поджимая,

Уж нет восторга, страх – сорвусь с качели,

Уверенность и гордость улетели

 

Вдруг смотришь там, в блистающейся выси,

С которой ты ниспал мгновение назад,

Те простачки, которых Бог возвысил;

Ты рухнул вниз, они же вверх летят!

 

 

Вернись мгновенье, я здоров и силен,

Вернись, но время вспять не воротить;

Как, неужели все? Сук мною был подпилен,

Я мог, но не хотел прощения просить!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

140.

 

 

Что задумывал — исполнилось,

Что печалило — поправилось,

Юность глупая закончилась,

В зрелости ума прибавилось.

 

Где-то убыло, где-то прибыло,

Все взаимозаменяемо.

Посему, всегда все новое

С удивленьем узнаваемо.

 

Чуть кольнет хандра унылая,

Погляжусь в святое зеркальце,

Перспектива там красивая,

Дай, Господь, еще терпеньица!

 

Что болячки мне подружками,

Так и в этом можно высмотреть

Плюсик свой, конечно маленький,

Но дающий крепость выстоять.

 

Как бы вспомнилось о вечности

Посередь проблем мелькания,

Если б не предел беспечности

Положили нам страдания!

 

Научаясь так выстраивать,

Позитив искать при горести,

Облегчаю ношу тяжкую

Посреди житейской повести.

 

 

 

 

141.

 

 

Телевизор

Листик жухнет, травка вянет,

Птички певчие подались за теплом.

Дождик, зябкость, на дворы не манит,

Солнце скрылось за свинцовым полотном.

 

Шквальный ветер завывает в трубах

Мерно тикают настенные часы,

Зажигается светильник с абажуром,

Круг общения домашним очертив.

 

Вся семья, бывало, в это время

Собиралась в комнате одной;

У кого-то книжка на коленях

Интерес рождала и покой.

 

Тихий голос, шелест спиц о пряжу,

Дети, взрослые, горячий самовар:

Как нам оценить тех дней пропажу,

Что в любви дарили сердца жар!

 

Ныне также зажигается светильник,

Но горит неровным светом он –

Это всего доброго могильник,

Жаль, источник притяжения есть в нем!

 

Собираются к нему гурьбою,

Медитируют вокруг него;

В нем живут, но далеки до боли

Кровные семейства одного.

 

 

 

142.

 

 

Всегда новое, всегда чистое

Просыпается солнце лучистое,

Из-за краешка, земли поднимается

И в прозрачных небесах отражается.

 

Мрак ночной — мать родна всякой нечисти

Потесняется светом розовым,

Облачка потекли струей свежести,

Как фламинго на озере бронзовом.

 

Мир, под дудочку факира пробуждаемый,

В изумлении хранит молчание;

Акт, незримой Волей совершаемый,

Земли с Небом проводит венчание.

 

Миг… и взрыв гама, шквал благодарности,

Море звуков и песен ликующих;

Все живое исполнено радости

Утра ждущих, по свету тоскующих

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

143.

Книга перемен

 

Перспектива роста — старость,

Перспектива знаний — горесть,

От рождения до смерти ‘

Набирающая скорость.

 

За влюбленностью — измена,

За объятьями — разлука;

Ситуаций перемена,

Судеб ломка, духа — мука.

 

Жар огня свечи колышет

Раскаленное пространство;

Тени шустрые, как мыши,

Источили дня убранство.

 

Свили в нем гнездо уютно,

Свадьбу весело справляют.

Всех прохожих шалопутных

В балаган свой приглашают.

 

Та игра теней и света

Феерически превратна.

Показалось чуть и нету,

Растворилось безвозвратно.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

144.

 

 

Ты подрос уже сынок и отлично,

Что первично на глазок, что вторично?

Философы всех мастей докучают

Их загадки для детей занимают.

 

А скажи-ка мне, сынок, что в начале:

Тесто или пирожок здесь на сале?

И пока интерес не угас, вот вопрос еще

Не в бровь, прямо в глаз.

 

Ну не супь свое лицо –

Ты же умница,

Что первичнее

Яйцо или курица?

 

Тут совсем загнав в тупик подковырками

Новый козырь достает уже с дырками;

Мозговые чтоб утишить терзания,

Утверждает бытие над сознанием.

 

Ученик же с серьезною мерою,

Сопоставя учение с верою,

Вдруг изрек  вопреки ожиданиям:

Бытие — госпожа над незнанием!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

145.

 

Ищем счастья — не находим

И кричим — не слышен глас,

Всех на свете презираем,

Презирают дружно нас.

 

Рыхлость в воле, в теле, в вере

Отзывается в делах.

Планы строим, лицемеря,

Отравляет радость страх.

 

День вчерашний властно правит,

Солнце Правды в облаках

Семь печатей Бог срывает,

Суд грядущий при дверях.

 

Территория огромна,

Недра тучны, только вот:

Что бы мы не добывали-

По усам течет, не в рот.

 

Все налево, да направо,

Прямо ноги не идут.

Око с косиной лукаво,

Что ж поделаешь ты тут…

146.

Жизнь открывается с летами,

Как емкий исторически роман:

Бездумно детство, юность за плечами,

В душе апломбный, иронический дурман.

 

Лет в двадцать пять, казалось, все освоил,

И пресно все, и нету новизны;

Заученность, инертность беспокоит,

А впереди — ни высоты, ни глубины.

 

Одна лишь долгота, она не вдохновляет.

Оскомина во всем, мир высосан до дна.

И высота идей никак не окрыляет,

Все тесно, все не так, – не жизнь, а маята!

 

Настрой таков: что жить, что разом кончить,

А стимул лишь один — свивание гнезда,

Ограду городить, дебелость тела строить,

Копить, стяжать на долгие года.

 

Однако, устье есть, и свет туда проходит,

Болезни роста чирьем прорвались.

Томится, ищет кто, искомое находит

И обретает вновь потерянную высь.

 

Вдруг озаряет ум бескрайности незнанья

И времени спираль, затягивает внутрь,

И Божий Свет Фаворского сиянья

Окрашивает хмарь в манящую лазурь.

 

Опять толчок и новое рожденье,

И новый взгляд на мир и на себя;

Весеннее настало пробужденье

Порою зрелости плодоношения.

147.

 

Непоставленным я голосом спою

Про жизнь краткую и странную мою.

Повороты были  в ней и омута,

Восхождения, паденья маята.

 

Мир громаден, я ж безгласен и убог,

Ни мозгами, ни руками в нем не мог.

Звезды видел, но уж слишком далеки.

Бездну чуял, грудь сжималась от тоски.

 

Словно воск, иль хлебный мякиш за щекой,

Разогрей, помни слегка его рукой,

Можно, что угодно изваять,

Нету формы в чем лежать или стоять.

 

Но однажды с мертвой точки сорвалось,

Тихо тронулось, пошло и понеслось,

Не совсем осознанно пока.

Точка в прошлом, ныне — красная строка.

 

Все Невидимой и Властною рукой

Вдруг смешало мой мирок и мой покой.

Зашвырнуло далеко на небеса,

А там свет и разум, голоса…

 

Речь питательная медленно журчит,

Освежает, напаяет и манит.

Мысль синхронно отзывается в висках

И довлеет восхищенье, а не страх.

 

Губы вторят, нужно волю приложить,

Заучить, уразуметь и затвердить:

Слово, Слава, Бог, богатство, совесть, честь.

В слове — жизнь, в нем разум, сила есть!

 

Я послушлив стал, весь превратился в слух,

Изменился состоянья дух,

Видеть стал отчетливо в прицел,

Понимать благоуспешность слов и дел

 

Жизнь пошла, как с нового листа

Удивительна, чиста, проста.

Вехи прошлого вдруг обесценились в момент:

Вот такой вот, интересный инцидент.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

148.

Соловки

Бродягу властно привела

На Соловки судьба-дорога.

Здесь небо близко, видно Бога

Здесь дышат вещие слова.

 

Здесь свет и тень, порок и святость

В объятьях роковых сплелись

Здесь понимаешь жизни сладость,

Здесь вихри гнева пронеслись.

 

На самом краешке земли,

На берегу седого моря

Монахи крепость возвели

В защиту от мирского горя.

 

Но мир не отдает свое

Без яростных атак и крови.

И коль ни в дверь, так муравьем

В любую щель проникает вскоре.

 

Господь не искушает никого

Злом, завистью, предательством, изменой;

Все наше здесь: подмостки жизни сцены.

Здесь каждый роль играет по себе.

 

Минуло время испытанья

Кровь освежила мысль и дух,

На месте «вохров», с покаяньем

Возносятся молитвы вслух

 

Но только память нам гарантом

От рецидивов бесовских

Все близко здесь от казематов

До келий тихих и святых

149.

 

Времена былинные, времена далекие,

Песни там старинные, небеса высокие.

Там сильномогучие богатыри рождаются,

Там они с погаными день и ночь сражаются.

 

Там почет старейшинам,

Милость к нищей братии,

Там благословение

Верующей матери.

 

Муромец Илеюшка сиднем дома сиживал,

Тридцать долгих лет, да три прибавил к ним.

И Господь болезного ласково помиловал

За послушность странничкам избранным своим.

 

Он ходил – похаживал на окрепших ноженьках,

Помня исцеление чудное свое.

Бога славил на путях, на прямых дороженьках,

Злобные гонял татаравье.

 

А когда пришла пора сильному состариться,

Отдохнуть от буйности славных ратных дел,

Отошел герой в пределы монастырские

Во Святые Богородицы удел.

 

Так бывало встарь, все удалы молодцы,

Службу богатырскую снеся,

Одевались в черную схиму покаяния,

Господа о милости прося.

 

 

 

 

 

150.

Наша правда самая  в мире,

Наша доблесть у нас на устах –

Это мы с пелен затвердили,

Это козырь в словах и делах.

 

Мы потоки новаторов смелых

И продукт бесшабашных идей,

Мы, как дети в летах своих зрелых –

Нам на мельницу воду не лей.

 

Мы заступники слабых и сирых,

За пределами наших границ,

Там мы видим лишь негров унылых,

Там слезу отираем с их лиц.

 

На своем же подворье иначе:

Мы свои, мы простим, мы поймем.

Ну и что, что столетьями плачем,

Мы надеждою светлой живем.

 

Все громадою дел занимались:

Реки вспять, осушеньем болот,

Били братьев своих, чтоб боялись;

Воз и ныне же там, у ворот.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

151.

 

Индивидуум без лица,

Что душа у простеца –

Она совсем согласная

И ко всему причастная.

 

Вкуса, запаха в нем нет –

Проводящая среда,

Для трансляций слов чужих,

Судит обо всем всегда.

 

Воспринимает внешний цвет,

Форма жизни такова:

Чтоб заметным быть ему,

Колеровочка нужна.

 

Политический накал,

Фанатический азарт,

Перестроечный аврал,

И рулетки русской фарт.

 

Все родное здесь, кажись,

Так с чего бы горевать,

Но тошнотна эта жизнь,

Страшно жить и умирать.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

152.

 

 

Притяженье умов, возбужденье желаний,

Ненасытная алчность, ничтожность мечтаний,

Беспросветность, тоска, апатичность во всем –

Знаки мира сего, растворения в нем.

 

Интеллект, постигая характер явлений,

Утвердился набором абстрактных учений,

Величаясь кичливо ,с упорством свиньи

Подрывает глубинные корни свои.

 

Дуб завалится скоро, сопреют плоды,

Обнажаться напрасные наши труды,

Сокрушит муравейник развратных страстей,

Сотрясет Мать-Земля оголтелых гостей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

153.

 

Не нужно клятв и заверений,

Не нужно поиска друзей,

И обольстительных учений,

Силков лукавых и сетей.

 

Бич для смиренья предназначен.

Любви не порождает он;

Насилья опыт неудачен,

И лжи не действенен закон.

 

Когда слова скреплёны делом,

Взаимность главный принцип твой,

В глазах  людей слывешь умелым,

Любовь и мир всегда с тобой.

 

Спокоен ты под небесами,

Оправдан жизненный твой путь,

Когда убитому слезами,

Дал радости глоток вдохнуть.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

154.

Мы ищем счастья эликсир,

Давно он найден на востоке,

Он щлюзы открывает в мир,

Где наслаждение в пороке.

 

В трущобах тайских беднота,

На лавках опиум курила,

И с дымом в легкие входила

Вещунья смерти – пустота.

 

Освобождение от плена

Бессмысленности и обид,

В мир иллюзорный уводила,

Где радость и покой царит.

 

Кроты туннелей понорыли,

Отладили поток по ним,

Россию быстро наводнили

Изобретением своим.

 

Им «осчастливленные» дети,

Едва начавши жизни путь,

Уже устав на этом свете,

Спешат в могилу отдохнуть.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

155.

Две тысячи лет пребывали во тьме,

По мифам понятье сложив о себе.

И вот, совлекли покрывало стыда,

Исподнее наше узнали тогда.

 

Воспряли от рабства и тяжести догм,

Пахнула  волной аромата свобода;

Наш предок примат, дела нет нам до Бога —

Скандирует дерзких мыслителей сонм.

 

Свободны теперь мы и все нам понятно,

Жизнь стала проста и отчасти приятна.

В семье доминирует мощный самец —

Для самок «плей-бой», молодежи отец.

 

Все сводится к дракам, игре и еде,

О Боге не слышно в серьез уж нигде;

Так славно кончаем мы песню свою,

Устроив Содом в первозданном раю.

 

 

156.

 

Учителя влагали в нас,

Уроки прошлого итожа:

Все — как один, один – как все,

Калибр – прокрустовое ложе.

 

Заученные постулаты,

Как сабли острые разят.

И слово делом подтверждают,

И неприятностью грозят.

 

Пример от них простой по слогу

В сознание вбивает клин:

Гляди вокруг, идут все в ногу,

А вот не в ногу – ты один!

 

Правофланговый шаг чеканя,

Долдонит метрономом счет,

Колонна движется рядами,

Лопатки ближнего – перед.

 

Отлажено и коллективно

Маршировали мы тогда,

И вот ходить неподконвойно

Мы разучились навсегда.

157.

Ночь, а словно бы днем светлехонько.

Месяц светит фонарем крохотным,

Ножки резвые несут по дороженьке

И сердечко в восторге: нет моженьки!

Лет шестнадцати мальчонка восторженный,

Пьяным запахом духов привороженный.

Мысли, как из решета сыплют рифмами

И лопатки за спиной стали крыльями!

Воздух, густо звенящий цикадами,

Наполнялся души серенадами,

Соловьем разливался трелями

И густым ароматом сиреневым.

Повзрослел тот мальчонка восторженный,

Губы складкой холодною сложены,

Иронический взгляд – это лучшее,

Оживляет уж очи потухшие.

Ну и где преимущества возраста,

Обнажающее секретное?

Жизнь пресна, лишена вдохновения

Без поэзии тайны заветного.

158.

Планктон, кишащий в океане,

Живым колышется пятном.

В упругом слития дурмане

Он поглощается китом.

Мартышки – верх озорничанья,

Неутомимы до проказ,

Но их забавные кривлянья

Смиряются гипнозом глаз.

Малоподвижному удаву

Идут во чрево шалуны.

Кончаются одних забавы,

Другие – вес набрать должны.

Закон в процессе повторенья,

Вооружает мыслью он:

Чтоб избежать исчезновенья,

Свободным обладай умом.

159.

Парадоксальный человек

Парадоксальное мышленье.

Не вписывается в этот век,

Не признает ограниченья.

Парит свободно в облаках,

Не требуя особой визы;

Его судьба в его руках,

Ничтожны времени капризы.

Он проницает тайны звезд,

И жизнь отдельной малой клетки,

Свободен он от власти грез

И избегает ловчей сетки.

Обман не властвует над ним,

Он микрокосм, душа вселенной;

Своей лишь совестью судим

И ею же благословенный.

160.

Сквозь толщину десятков лет

Прорвался дивный, нежный свет.

Игрой весёлой оживил

Источник задремавших сил.

Без норм и правил, невпопад

Занёс с собою аромат

Поры, где всё цвело вокруг,

Где каждый встречный был нам друг;

Где бесшабашным пацаном

Бренчал гитарой под окном,

Где чувства волновали кровь

И где всем правила любовь.

А всё-то лёгкостью такой

Встряхнуло дремоты покой:

По телефону назван был

Тем именем, что там носил.